ВЛАСТЬ ПЕРЕВОДА: ЛИСА И ВИНОГРАД

Как видно из заголовка, текст, выбранный для анализа в данном посте, - это знаменитая басня «Лиса и виноград». Написанная (или скорее впервые рассказанная) Эзопом в VI в. до н.э., эта басня заняла важное место в литературе и культуре всего мира.

Окончательный вариант басни, известный в Англии в переводе В.С.Вернона Джонса (1912 г.) выглядит следующим образом:

Голодный лис увидел прекрасные гроздья винограда, свисающие на лозе, которая вилась по высокой шпалере, и стал изо всех сил пытаться достать их, подпрыгивая как можно выше. Но всё это было тщетно, потому что они были недосягаемы. Так что лис отказался от своих попыток и ушёл с гордым и безразличным видом, сказав: «Я думал, что этот виноград спелый, но теперь я вижу, что он совсем кислый». (В англ. версии текста лиса мужского пола – прим. перев.).

fox and grapes


Мораль, которую чаще всего извлекают из этой истории в наши дни такова: легко невзлюбить то, что мы не можем получить. Поступаем мы так, чтобы оправдать для себя факт того, что не имеем желанного, независимо от того, является ли наше чувство истинным или нет.

Собственно, такая мораль ярко выражена во многих переводах этого текста, где авторы добавили последнее высказывание, резюмируя выводы, которые сделала лиса. Французский поэт Исаак де Бенсерад, например, принимает тон вдумчивого морализаторства в своей краткой версии и добавляет финальное четверостишие, в котором лиса признаёт, что на самом деле виноград был спелый, но «мы говорим плохо о том, чего не можем иметь».


Такая интерпретация басни настолько превалирует, что принято считать широкое распространение английского выражения «кислый виноград» следствием его использования в этой истории. В современном английском языке данное выражение используется точно так же, как в басне, обозначая поведение человека, делающего вид, что ему нет дела до чего-то, что он хотел бы иметь, но не может получить.


Однако в контексте перевода нас интересует то, каким образом определенный лингвистический выбор Вернона Джонса в переводе 1912 года сформировал наше понимание басни. Как мы видели выше, в последней строке виноград описан как «кислый». Однако исследование более ранних версий позволяет предположить, что греческое слово, использованное в оригинальной басне (‘ὄμφαξ’/’omphakes’) на самом деле означает «неспелый» виноград.


Такая интерпретация подразумевается и в латинской версии этой истории, принадлежащей римскому баснописцу Федру, который пишет: ‘nondum matura es’ [‘ты ещё не зрелый’], - так же, как и в греческом оригинале.


Хотя изначально слово «кислый» кажется несущественным изменением, при более пристальном рассмотрении оно меняет весь характер истории. Вследствие замены слова «незрелый» (а значит невкусный в результате неспелости) словом «кислый» мы переходим от возможного намёка на терпение и понимание лисицы (которая, возможно, вернётся позже, в более подходящий момент, когда виноград дозреет) к пренебрежительным и завистливым коннотациям, которые мы теперь связываем с этой басней.


Однако это не простая описка переводчика – произведённое изменение представляет собой осознанный выбор, который был сделан с целью отразить потребности и доминирующую идеологию того общества, для которого этот текст переводился. Помимо большей эстетической привлекательности словосочетания «кислый виноград» по сравнению с неуклюжим «незрелый виноград» (в английском языке в этом словосочетании содержится стечение согласных звуков, неудобное для произношения – прим. перев.), термин «незрелый» содержал бы в себе ещё и сексуальную коннотацию – ещё не созревшая женщина. А этого автор очень тщательно пытался избежать, создавая интерпретацию, приемлемую для сверхчопорной публики викторианской Англии.


Греческая же формулировка не только содержит эту двусмысленность фразы, имеющей как буквальное значение «неспелый виноград», так и метафорическое значение «ещё не созревшая для замужества девушка». По всей вероятности, оригинал содержал эти сексуальные подтексты как сознательно задуманные смысловые нити, хотя басня появилась в такую эпоху, когда совет воздерживаться от подобных действий, вероятно, был более уместен. Выбор английского автора представляет явную попытку обойти вопрос, который он считал неподобающим.


В то же время в каноническом французском переводе басни Жана де Лафонтена, появившемся значительно раньше английской версии (он был впервые опубликован в 1668 г.) и, таким образом, созданном для другой эпохи и другой культуры с иными социальными стандартами и запретами, смысл передаётся ближе к оригинальной версии, чем в английском переводе, предоставляя больше пространства для интерпретации.


Переводя слово «кислый/незрелый», Лафонтен использовал фразу ‘ils sont trop verts’ [букв.: ‘они слишком зелёные’ – ‘незрелые’] и оставил широкий простор для интерпретаций.


Итак, в этом конкретном контексте приведённый пример демонстрирует власть, которой обладает перевод в формировании смысла, и выявляет способ, которым язык может исполнять наши идеологические пожелания. Возможно, ещё большее беспокойство вызывает демонстрация того, до какой степени мы часто бываем бессильны обнаружить эти смысловые искажения. Если мы не понимаем языка оригинала, мы остаёмся полностью во власти переводчика и принимаем его вариант перевода как авторитетную версию.

grapes


Несмотря на сохраняющуюся значимость версии Вернона Джонса, она, бесспорно, закрывает для читателя некоторые смысловые пассажи, содержащиеся в оригинале, и в то же время открывает другие каналы, которые, искажая исходный текст, всё-таки глубоко укоренились в английском языке и культуре.


Власть переводчика здесь необычайна: впоследствии появились книги, песни и фильмы, основанные на интерпретациях, которые выросли из субъективного, культурно обусловленного восприятия античного текста одним человеком и из его выбора одного-единственного короткого слова – «кислый».

Источник.

поделиться

комментарии
или войдите, чтобы оставлять комментарии

Да, вряд ли бы вышеперечисленные (точнее, нижеперечисленные) господа снизошли бы до ответа. Зато это сделали Вы, за что Вам преогромное спасибо!;-) Но все же было было бы лучше, если бы на месте лисицы было какое-то более всеядное животное, например, свинья. Уж она-то точно бы от винограда не отказалась! :)

2016-07-28 в 18:44:28

Вряд ли Эзоп, Лафонтен и Крылов ответили бы Вам)) Зато любой учебник по литературе, в котором рассматриваются особенности басни как жанра, ответил бы Вам так: все персонажи басен на самом деле символизируют людей. Так что лиса из басни точно может есть виноград с аппетитом;)

2016-07-27 в 16:22:16

[b]А я вот всегда хотел спросить у Эзопа, Лафонтена и Крылова: лисы вообще едят виноград? :-Р[/b]

2016-07-21 в 12:21:38